Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Наказание стыдом мальчиков рассказы

Наказание стыдом мальчиков рассказы

Наказание стыдом мальчиков рассказы

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 5


Загрузка. Так сбылась мечта Лены, и смог ей показать, как должен себя вести во время порки настоящий мужчина. Во время последующих сексуальных контактов Лена похлопывала меня по попке и вспоминала, как я дергался.

Это служило ей как «виагра». Лена переехала из нашего дома через полгода и наши отношения прекратились.

Еще раз добавлю, что я рад недолгому продолжению отношений с Леной.

Вряд ли мы стали бы мужем и женой, у нее был муж-моряк (он часто и надолго был в рейсе, поэтому и возникли наши отношения; когда он вернулся из рейса, то сам стал пороть Валерку, обо мне уже разговор не заходил), с которым она ни за что бы не развелась; кроме того, я был намного младше нее. Так что расставание из-за их переезда стало логичным завершением нашей связи.

Для меня эти воспоминания приятны (за эти слова Натка меня особенно больно секла), потому что они позволили мне получить партнершу, которую не смущала порка, я сам получил возможность пороть, пусть и мальчишку (совершенствовалась моя техника). Наконец, я мог сравнивать свое мужество на фоне девчачьей трусости Валерки, что повышало мое самоуважение. Все было мне на пользу. Речь пойдет об одном из дней, когда я получил за один урок сразу несколько порок.

В тот день Лина пришла, одетая просто потрясно: облегающая кофта (казалось, что ее груди порвут кофту), лосины, обтягивавшие ее ноги (от ушей) и тугую попу. Сразу скажу, что в тот день все мои мысли были заняты сексом с такой женщиной.

Какая могла быть учеба. Но все-таки двумя болючими порками ей в тот день удавалось заставить меня думать об уроке. Началось с того, что я должен был ответить домашнее задание.

Я подготовил его неплохо, но несколько ошибок сделал. Поэтому получил 30 розог, стоя в позе «Г», со спущенными штанами и трусами.

Меня в тот день особенно беспокоила вздыбленность члена, потому что я был заведен эротичным видом Лины Ивановны. Пока я ожидал первого удара розог, стоя в такой позе, которая открывала меня без утайки, я представлял себе в такой же позе саму Лину, но не для порки, а для секса.

Справедливости ради, замечу, что Лине удалось розгами отвлечь меня от эротических мечтаний и направить мое внимание на учебу.

Но розог хватило только наполовину урока. Диктант я написал хорошо, а на устной части опять отвлекся на сексуальные фантазии.

Лина Ивановна в гневе заметила: «Видно я тебя слабо выдрала первый раз, гадкий мальчишка!!!

Теперь получишь 40 розог, чтобы не отвлекался от учебы!!!» И это она не знала настоящей причины моей невнимательности. Вторая порка была суперболючей. Лина хлестала меня по попе и ляжкам так сильно, что я едва удерживался от крика и в конце порки у меня выступили слезы от напряжения.

Когда я одевал трусы и штаны, то сожалел, что Лина не ставит меня с голой попой на колени. Мне очень больно было одеваться и садиться. Но я благодарен ей за такую суровую порку.

Ведь она приходила меня учить, а не удовлетворять мои сексуальные запросы. Вечером я еще получил добавку в 40 розог от мамы и был рад стоять без трусов на коленях, так раскалывался мой багровый зад.

Пока Лина секла меня во второй раз, я не просто дергался, а извивался из стороны в сторону, но уже не стоя, а лежа. Стоя я бы мог и не выдержать от болевого шока.

Но даже такая болючая порка не изменила реакцию моего организма: член после второй порки был на изготове. Ночью, когда я лежал на животе, в моих мыслях вновь возникала фигура Лины и желание обладать ею Порка в школе в 15 лет.

В этом возрасте практически весь наш класс, включая девчонок, прошел через субботние порки в пустом классе. Иногда претендентов было по 5 человек.

В тот день, когда секли меня, я был единственным провинившимся. Наша классная считала, что родителям виднее, как воспитывать детей, и не мешала, а помогала пороть за проступки.

Это было в апреле 1988 года. Я прогулял на той неделе один день в школе. Думал, что успею закрыть пропуски, и ничего не сказал маме.

Но оказалось, что классная уже сообщила моей маме, и они договорились меня наказать в субботу. Тот день я запомнил так хорошо, что даже все слова, которые здесь прозвучат, стенографически точны.

После последнего урока классная сказала мне зайти в кабинет биологии.

Я не встревожился, потому что она была “биологичкой”, и я подумал, что она просто хочет меня попросить помочь в чем-то. Но у кабинета я увидел свою маму и понял, что меня раскрыли. Мы вошли втроем, дверь закрыли на ключ.

Состоялся такой разговор. Мама: “Ну, доигрался, пропускаешь занятия и врешь мне!!!” Я: “Мамочка, я хотел сам все исправить и не беспокоить тебя.” Мама: “Однако, мне все известно от Н.С. (классная). Как будем наказывать?” Я: “Розгой…” Мама: “Правильно, но не дома, а здесь, в школе!!! Следует тебя выдрать перед всем классом, чтобы было постыднее.” Классная: “Ну при всем классе пока не стоит, можно здесь, при мне.

Если нужно, я помогу.” Мама: “Ладно, договорились, но в следующий раз выпорю при всех, особенно при девочках!!!!” Я чуть сквозь землю не провалился. Я понимал, что они заранее обо всем договорились, а сей час просто усиливают мой стыд.

Но меня страшила и порка. Я не знал, сколько мне дадут за такой проступок. В это время мама сказала: “Раздевайся, а мы пойдем за розгами.

Сними брюки и трусы, совсем, жди нас…” И они вышли, а разделся и стал ждать порку. Я знал, куда они пошли за розгами.

Одного моего одноклассника родители секли в школе с разрешения директора и в бытовке рядом с учительской они держали розги в воде в течение всего учебного года.

Это были ивовые прутья. Я стоял полуголый в классе и со стыдом и страхом ждал порку. Наконец вошли мама и классная. Мама уже приготовила 3 пучка розог.

Я понял, что меня ждет больше 40 ударов. Мне приказали лечь животом на парту, выпятив попу и расставив ноги.

Классная взяла меня за запястья и подтянула через стол. Я мог теперь дергаться, но не вырвался бы во время наказания.

Мама подняла рубашку и майку на спину, оголив мне попу и поясницу. Потом я услышал, как она пробует в воздухе розги.

Их свист заставлял меня сжимать ягодицы в предвкушении ударов. Наконец мама произнесла: “За твой прогул ты получишь 50 розог.

И не смей мне кричать. Иначе пойдешь из класса без трусов и брюк…

Кстати, если за следующую неделю не закроешь все пропуски на пятерки, то все-таки выпорю перед классом!

Понял, маленький негодяй?!!!” Я сказал, что понял.

Потом мама попросила классную считать удары и начала порку. Мама била с оттяжкой, чтобы кожа вспухала. Я вихлял задницей, дергал ногами, дергался всем телом, отчего член и яйца тоже болтались.

И старался не издать ни одного звука. А это было трудно. Попа была в напряжении, удары достигали не только кожи, но и мышцы,; если верхний прут ложился на низ ягодиц, то нижний бил по ляжкам. Больно было адски. После 20 розог мама меня отчитывала еще минуты 3. За это время я хоть немного отдохнул от боли, а потом все продолжилось.

За это время я хоть немного отдохнул от боли, а потом все продолжилось. После порки классная отпустила мои руки, а мама приказала подняться.

Читать онлайн

Когда я встал, то член был в полной боевой готовности.

На это классная пошутила: “Мужское достоинство уже отрастил, теперь ответственность за свои поступки отращивай.” Мама добавила: “Если не исправишь все к субботе, то будешь демонстрировать свой член одноклассницам.” Потом мне приказали опуститься на колени. Стоя на коленях, я поцеловал розги, мамины руки и поблагодарил за порку, попросил прощения. Потом поблагодарил классную за то, что она меня держала, и попросил прощения у нее.

Меня простили и приказали одеваться. Одеть трусы и брюки на только что выпоротую задницу оказалось очень трудно.

Ноги и попа раскалывались от боли. Но я морщась оделся. Мы попрощались с классной и пошли на трамвай.

В трамвае мне пришлось сесть на железное сиденье.

Как только мы пришли домой, раздалось мамино “догола”.

Я разделся полностью. Мама взяла меня за ухо и подвела к зеркалу: “Смотри на свою попу, как я ее тебе разу красила…” Я увидел в зеркале свои багровые и вспухшие ягодицы.

“Нравится? Если не исправишь все за неделю, ей-богу, выдеру при всем классе.

И мне наплевать на твой стыд.” Потом мама с размаха шлепнула меня рукой по заду и приказала: “На колени, стой, пока не разрешу встать!” Она куда-то ушла из квартиры, а я стоял голый на коленях и думал, как мне успеть исправить все 6 пропусков за неделю, чтобы не заработать новую и позорную порку.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 4

Загрузка.

Лена строгим голосом приказала Валере раздеться догола.

Он опять начал канючить и просить не пороть. Тогда Лена пригрозила: «Если ты сейчас же не разденешься и не дашь тебя наказать по заслугам, то я тебя выдеру в школе голого перед девочками из твоего класса.

Ты так провинился, что тебя мало запороть до крови. Снимай с себя все, иначе будешь вертеть голой попкой перед одноклассницами.» Валерка испугался такого позора и стал просить не сердиться, проныл, что сейчас сам разденется.

Дрожащими руками он снял с себя всю одежду и закрыл руками свой маленький член и мошонку.

Валера выглядел смешно: маленькая попка покрылась от страха «гусиной кожей», худые ноги мелко дрожали, обе руки прикрывали его «хозяйство». Последнее можно было и не делать, потому что быть голым перед родителями не стыдно, а передо мной ему скрывать было нечего. Хотя я его понимаю: когда мне приходилось готовиться к порке, тоже было страшновато, ведь будет больно и стыдно.

Хотя я его понимаю: когда мне приходилось готовиться к порке, тоже было страшновато, ведь будет больно и стыдно.

Я связал Валере руки у запястий, и мы положили его на низенький столик, привязали к нему подмышками веревкой. Лена взяла Валеру за ноги и немного их раздвинула, чтобы он не мог сжимать ягодицы. Лена объявила Валере: «Ты получишь 40 розог по голой попе и ляжкам.

Если посмеешь кричать и просить остановить порку, то получишь еще пряжкой и поставлю тебя голого на горох.» Даже я видел, как задрожал Валерка. Я поднял розги и сильно ударил. На маленькой попке вспыхнули две полоски.

Валерка взвизгнул тоненько и резко дернулся от боли. Конечно, он не молчал: всю порку он визжал, орал от боли, ревел белугой и умолял простить. Его «репертуар» был стандартным: «а-а-аа-ай… оо-оой, больно-оо!!!!!

Не буудуу!!!!!» и т.д. В общем обычная «музыка», которую исполняет ребенок.

Кроме воплей, Валерка сильно дергался и вертел попкой как пропеллером.

Лене приходилось удерживать его ноги. После первых 20 розог, когда я менял пучок розог, Лена пригрозила Валерке, что запорет его, если он не прекратит свои трусливые вопли. А меня попросила пороть сына больнее.

Валера начал упрашивать свою маму простить и не усиливать наказание. На это Лена ответила: «Заткнись, скотина!!!

Провинился, так терпи порку.» Вторым пучком я сек Валеру по самому низу попки, где она переходит в ляжки. Там и больнее, и помнится дольше, если попытаешься сесть.

Попка мальчика была цвета вареной свеклы и вся распухла.

Я не жестокий человек, но бил Валеру сильно, потому что по себе знаю, что мальчикам нужна очень болючая порка, чтобы исправиться. За крики и просьбы Валера получил еще по 10 ударов пряжкой офицерского ремня по каждой ягодице.

Это добавило синевы на его попке.

После порки Лена только отвязала Валеру, но руки ему не развязывала. Она подняла его со столика за ухо и несколько раз ударила его по губам, приговаривая «за крики, за просьбы…», отвела на середину комнаты и поставила на колени на горох. Так стоя на коленях, Валера просил прощения, благодарил за порку, целовал розги и мою руку.

На горохе он простоял 2 часа. Лена потом рассказала, что спал он тоже голый, не накрывая попку и на животе. На следующий день она заставила Валерку в учительской просить прощения у классной, рассказать о порке и показать свою голую попку со следами наказания.

Читать онлайн

На такую меру ее натолкнул мой рассказ об одной из порок Инги (когда ее высекли за срыв урока химии), Лене очень понравилось то, что к порке добавлялся стыд из-за оглашения факта порки и демонстрации следов. Оказалось, что она достаточно суровая воспитательница. Сразу после порки Валеры мы вернулись ко мне.

Лена поблагодарила за помощь и похвалила меня за суровость, с которой я наказал ее сына. Затем она спросила меня: «А мама тебя также сильно порет или слабее?

Следы надолго остаются?

» Я, немного смущаясь, сказал, что сейчас меня мама порет каждый день для профилактики, и добавил: «

Чтобы было полезно, нужно сечь без пощады, посильнее и побольнее! Мама так и поступает. А следы от розог у меня и сейчас есть на попе.» Лена усмехнулась и сказала: «Покажи.

Не стесняйся, спусти штаны и покажи мне свою попу.» Я покраснел и спросил: «Зачем?» «Так нужно, хочу увидеть результаты воспитательной порки на твоем теле. А если не разденешься, то вечером попрошу твою маму высечь тебя при мне и Валере.

» Это замечание меня совсем выбило из колеи, но я все-таки задал еще один вопрос: «

А зачем же ты тогда ушла и увела малого, когда могла увидеть меня под розгами?» «Тогда я еще не знала об эффекте от розог, а теперь мне интересно.

А ты бы тогда смущался, если бы мы остались?» Я медленно произнес: «Больше, чем смущался. Я хотел тебя и боялся, что ты меня отвергнешь, если увидишь меня во время порки как маленького.» Теперь уже Лена покраснела, помолчала и спросила: «А сейчас ты меня хочешь?» Я почти выпалил: «Безумно!!!» Дальше в полном молчании последовало раздевание: Лена и я сняли с себя все, только трусики она сняла с меня, а я с нее.
Я хотел тебя и боялся, что ты меня отвергнешь, если увидишь меня во время порки как маленького.

» Теперь уже Лена покраснела, помолчала и спросила: «

А сейчас ты меня хочешь?» Я почти выпалил: «Безумно!!!» Дальше в полном молчании последовало раздевание: Лена и я сняли с себя все, только трусики она сняла с меня, а я с нее.

Увидев мои ягодицы, расписанные розгами, Лена причмокнула и сказала: «Здорово тебя!!! Твоя мама знает толк в наказании. Я очень хочу увидеть тебя под розгами.» Как ни странно, теперь меня это не смущало.

Мы занялись сексом, потому что были оба сильно возбуждены. Лена была почти скелетом. Но секс с этой страстной и жестокой женщиной был сладостным.

Потом, лежа в постели, мы разговорились на тему порки. Я тогда рассказал об Инге, о порках в возрасте ее Валеры, о своем восприятии этих болючих, но справедливых и нужных в моем воспитании розгах. Лена прерывала мои воспоминания восторженными похвалами в адрес мамы и репетиторши.

Мои рассказы возбудили в ней тигрицу. Я потом несколько раз помогал наказывать Валерку и всегда его порка вызывала у нас желание потрахаться.

Вплоть до летних каникул не было ни одной недели, чтобы в нашем доме не были слышны вопли Валерки под розгами.

Весной Лена помогала моей маме заготавливать розги.

Но самое интересное произошло, когда моя мама сама предложила Лене присутствовать во время моей порки. Я был подготовлен к такому делу нашим с Леной разговором.

Меня даже возбуждала мысль оказаться под розгами при Лене, чтобы показать свое мужество. А ей хотелось увидеть мою реакцию на боль, посмотреть, как я стою на коленях и целую розги. Думаю, что Ленка тогда стала просто классической верхней, хотя сама ни за что бы не легла под розги.

Вместе с тем, я рад, что наши с ней отношения не растянулись надолго, потому что я все-таки свитч, мне нужно не только получать порку, но и самому пороть. Так мне интереснее, это увеличивает степень доверия к партнерше. Однако я отклонился от рассказа.

Весной, когда Лена и моя мама вместе заготовили в парке розги, моя мама учила Лену правилам обработки прутьев: как их отчищать от сучков, мыть от уличной пыли, выравнивать кончики, чтобы прутья были одинаковой длины, как связывать «дежурные пучки» (чтобы не терять время перед наказанием). В общем, всем премудростям. Потом мама свистнула одним свежим пучком и сказала:

«Как раз свеженький, чтобы прибавить Арсену ума через попу.»

Лена в ответ спросила: «А когда ты будешь его пороть?» «А прямо сейчас.» Лена: «А мне можно посмотреть?» Мама: «Конечно, я даже хотела попросить тебя остаться. Тебе это будет «стажировкой», а Арсену стыдом.» Мама ведь не знала, что мы с Леной уже были любовниками, и она видела мою попу после порки.

Я изобразил смущение, раздеваясь догола и демонстрируя себя Ленке во всей мужской силе.

Лена по просьбе мамы связала мне руки и взяла меня за щиколотки, как Валерку.

Ей были видны мои член и мошонка: какими они были до, во время и после порки. То, что меня в таком положении видит и держит моя любовница, возбудило меня, но не снизило воспитательный эффект от профилактической материнской порки. Во время наказания я дергался, и дергались мои мужские причиндалы.

Лена потом мне рассказала, что ее дико завело это зрелище. Я мужественно выдержал порку и поблагодарил маму за розги, а Лену за то, что меня держала. Когда я вставал после порки, то делал это специально медленно, чтобы продлить демонстрацию своих исполосованных ягодиц, вздыбленного члена и напряженной мошонки.

Лена на следующий день сказала мне после секса, что ей снилась моя порка и, особенно, мое вставание после порки, как я опускался на колени и целовал мамины руки и розги.

Когда она держала меня за щиколотки во время порки, это очень сильно подействовало и на меня: руки женщины, с которой я трахался, удерживая меня на месте, добавляли эффект подчинения.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 10

Загрузка.

Впрочем, некоторые патронессы отступали от этого правила и наказывали детей, садясь сами в кресло, кладя виновного на колени и приказывая сторожу или няньке придерживать за ноги. Наконец, некоторые ставили свою жертву на четвереньки, садились на нее верхом и, зажав коленками, секли. Но это уже были отступления. Я уже выше сказала, что допускалось усиливать строгость наказания за строптивость или дерзости во время самого наказания.

Тогда виновного держали на весу и в таком положении секли розгами, что было несравненно мучительнее. Наконец, иногда особенно жестокие патронессы, как было со мной, приказывали повернуть животом вверх и секли в таком положении.

Читать онлайн

Опять же ради справедливости должна сказать, что несмотря на жестокость наказаний, благодаря хорошей пище и уходу за детьми, вреда здоровью они не причиняли, хотя нередко бывало, что наказанная девочка или мальчуган проваляются после наказания несколько дней в лазарете. Я заметила, что как только приводили двух девочек для наказания, у патронесс, чаще девушек, появлялось особенное возбуждение, глаза горели, пока девочку или мальчика, которых, как мы сказали, могли наказывать только замужние патронессы или вдовы, раздевали и клали или привязывали на скамейке. Особенно это было заметно у дам или девиц, наказывавших в первый раз.

Читать онлайн

Надзирательница и помощница должны были наблюдать каждая у своей скамейки, чтобы прислуга в точности исполняла приказания наказывающей патронессы.

Они же обязаны были громко считать удары розог.

При наказании мальчиков все это исполняли воспитатель и его помощник. Совет патронесс, конечно, скрывал, что большинству из них доставляло громадное наслаждение сечь детей. Он объяснял суровость и продолжительность телесных наказаний, которым подвергал детей, только тем, что слабое наказание бесполезно, если даже не вредно, и что жестокое наказание розгами редко когда не исправит наказанного.

С последним я сама должна согласиться, – по крайней мере для некоторых натур этот принцип был вполне верен. Князь Аполлон Сергеевич Хряпнин-Писоцкий Развратный и немолодой, но очень богатый князь Аполлон Сергеевич Хряпнин-Писоцкий решил жениться на молодой, красивой сироте из знатного, но обедневшего рода Гарусовых.

Он увидел Машеньку Гарусову в губернском городе на ужине у предводителя Дворокорытцева и воспылал к ней порочной страстью.

Не имея прежней своей молодости и красоты, чтобы соблазнить и бросить юную девицу благородного происхождения, князь решил сделать ей предложение по всей форме, и уже потом, под личиной законного брака, надругаться всласть над её юным неопытным телом. Князь стал ездить в деревню, где сирота по имени Машенька жила со своей пожилой, неумной и деспотичной тёткой, старой девушкой – Семиоклой Кузьминичной Гарусовой. Обе девицы жили уединённо. Ни та, ни другая ничего не слыхали ни про грязное прошлое князя, ни про его наложниц и любовниц в обеих столицах, ни про его забавы со своим гаремом из дворовых девушек.

Кое-кто из соседок пытался рассказать тётке и племяннице про любовные утехи его сиятельства, но они не поняли и половины, одна – по глупости и неопытности, вторая – из-за юности и невинности. Машенька была чудо, как хороша! Она только недавно кончила в институте для бедных благородных девиц, и её огромные серые глаза смотрели на мир доверчиво и невинно.

Тонкая и хрупкая, она имела уже прилично развитую для своих шестнадцати лет грудь. Скромные платья, дешёвые шляпки и капоты не могли скрыть природную прелесть юной девицы. Стройная и изящная девушка целые дни проводила за чтением французских романов о возвышенной любви и верной дружбе. Князь часами просиживал с её тёткой за самоваром и искоса поглядывал то на белую и нежную шейку девушки, то на узенькую ступню, нечаянно выглянувшую из-под простенького платья предмета своей страсти.

Князь часами просиживал с её тёткой за самоваром и искоса поглядывал то на белую и нежную шейку девушки, то на узенькую ступню, нечаянно выглянувшую из-под простенького платья предмета своей страсти.

Делая вслух самые тонкие и изысканные комплименты уму и добродетелям тётки Семиоклы Кузьминичны, князь мысленно раздевал прелестную Машу и впивался страстными поцелуями в её божественное тело. О, как хотелось ему стиснуть руками гибкий девичий стан!

По-хозяйски сорвать с девушки её одежду!

Мять её груди с целомудренными сосками, раздвигать не знавшие мужского прикосновения бёдра, вонзаться раз за разом своим опытным жезлом в её горячую и влажную глубину! Но приличия требовали прежде свадебного ритуала, и князь решил подчиниться им. В соседнем с Гарусовыми имении проживала дальняя родственница князя, вдова Шишова Поклепея Ставридовна, слывшая не только неглупой женщиной с бурным прошлым, но и ловкой свахой, сладившей не одну свадьбу.

Некогда первая красавица губернии, госпожа Шишова успела пожить в своё удовольствие. О её грудях ходили в своё время легенды. Её выносливость в любовных баталиях не имела себе равных.

Почивший в бозе супруг рано освободил жадную до любовных утех даму от жалких потуг своего немощного тела, и молодая вдова пере**ла почти всю мужскую половину губернии. С годами Поклепея Ставридовна поутихла, присмирела, обрюзгла телом, подурнела с лица и зажила праведно и честно. Поговаривали, правда, о лакее Пантюшке, который в любое время был вхож в барскую спальню и про отставного унтера, живущего в сторожке на «особом положении»… но, чего только люди из зависти не скажут!

Хорошо распорядившись по молодости своею жизнью, немолодая барыня предпочитала теперь – налаживать чужие. Знакомила, сватала, советовала, и, бывало, тайком сводничала. К ней-то и обратился князь Аполлон Сергеевич с просьбой как можно быстрее решить дело со сватовством и свадьбой.

И вскоре бедная Машенька, не смея ослушаться суровой своей тётки, уже шла под венец с князем, который годился ей не только в отцы, но и в дедушки. Машенька вошла в двери малой гостиной: – Звали, Поклепея Ставридовна?

– Звала, душа моя, звала! Да ты поди поближе, садись, поговорим, мы ж теперь с тобой родня. Маша неловко присела на пуфик. Голова у неё кружилась от усталости и от голода – из-за страха и волнения она не могла проглотить ни кусочка за столом!

Её лицо было белее фаты, руки в белых перчатках лежали, словно неживые на коленках, мелко дрожавших под белоснежным кружевом свадебного платья. – Слушай меня, Машенька, и запоминай, – торжественно начала новоиспечённая родственница и начала говорить такое, что Машу сразу же бросило в жар!

Захлёбываясь слюной, смакуя в уме видения своей прежней бурной жизни, Поклепея Ставридовна, долго говорила об обязанности супруги быть покорной во всём (во всём!) своему супругу, о позоре и невыносимом существовании брошенных мужьями, отвергнутых обществом жён, о святом долге женщины доставлять своему мужу всяческие удовлетворения, какие бы он не возжелал. – Ты, Машенька, девица молодая, невинная, матери у тебя нет, наставить тебя некому, вот и послушай меня, для счастья своего, если не хочешь беды на свою голову, – и госпожа Шишова брала новобрачную за ледяную руку, – То, что ты по-французски и на фортепьянах обучена, это – хорошо, но главное, быть мужу покорной, так-то, голубка моя!

Вы теперь одна плоть, ложе теперь у Вас общее, и власть над тобой у мужа теперь полная! Скажет тебе: «Разденься догола! Разденься.» Скажет: «Пляши, жена, нагишом!

Изволь плясать нагишом. Так-то!» То, краснея до слёз, то, бледнея до обморока, слушала бедняжка липкие слова свахи, и чудилось ей что-то страшное, срамное и неотвратимое. И, в своей непонятности, только ещё более пугающее и ужасное. В голове у Машеньки был полный сумбур!

Одно только поняла бедная девушка – нельзя сердить князя, нельзя допустить, чтобы князь вернул её к тётке с позором… Ссутулившись, скособочившись, весь во власти своей звериной похоти, князь резко, с размаху, пихался, словно пытаясь с каждым толчком вдавиться всем своим корпусом в привязанное тело своей юной жены. Его огромный член, разорвав девственную плеву, с громким чавканьем раз за разом погружался между волосатых губок женского срама.

Сладострастная истома поднималась волнами от низа его живота, отдаваясь в голове князя праздничным звоном.

Руки мужчины сжимали нежное тело свежеиспечённой женщины, то мучая и тиская её груди, то упираясь в крутой изгиб её бёдер, то пробираясь к ней под зад, чтобы до боли раздвинуть и так раскрытые бёдра и ягодицы!

Автора нет — Сборник рассказов о порке. Страница 34

× Наконец, Нэнси поднялась на ноги и начала одеваться. Я наблюдал за ней, не двигаясь.

Когда она была готова, я медленно последовал за ней. Мы помогли друг другу принять презентабельный вид, ликвидировав все следы нашей небольшой деятельности.

Затем Нэнси сделала шаг к двери, чтобы уйти.«На следующей неделе?» – прошептал я. Она глотнула и поглядела на меня смущённо, но ответила:«Когда моя задница заживёт. И не так больно в следующий раз, o’key, мистер учитель?»«Я боюсь, что вы будете чаще повторять свои правонарушения, – усмехнулся я, – чем ваша задница будет заживать, мисс Ньеучек.

Каждая следующая розга должна быть больнее, чем в последний раз. Вы же знаете школьные правила!»Она кивнула, наклонив голову, чтобы поклониться на прощание.

Когда её взгляд снова упал на меня, то улыбка была мягкой и интимной.

«Это действительно не такая большая цена, чтобы заплатить за такой кайф, – сказала девчонка, глубоко и с удовольствием вздохнув. – Я никогда не чувствовала себя так здорово.» Её рука потёрла болезненный зад…«До следующей недели», – попрощался я шёпотом, целуя её.«До следующей недели», – ответила она, сияя глазами.Она закрыла дверь за собой, а я устало рухнул за стол.

Впереди была целая неделя без любимой, хотя и крайне неприлежной ученицы.ЛеночкаЛену сегодня будут пороть. Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем.
Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем.

Пороли Лену в этой жизни не так уж мало. Училась она, в общем-то, неплохо, но всегда ведь случаются неудачи. В этот раз она была просто так невнимательна на контрольной, все ее ошибки были лишь следствием элементарных описок, просчетов.Лена знала материал, но во время контрольной думала о том, как классно погуляет на дискотеке с Сашей, как ей приятно с ним танцевать, прижиматься к его телу, а потом целоваться…Контрольная была вчера, а сегодня результаты выставили в дневник.

Да, двоек у Лены уже как пару лет не было, а за двойки всегда была серьезная порка и тут даже Лена осознавала, что это вполне заслужено, где это видано, чтоб она, умная девочка и получала двойки? Растяпа, что же поделать… Конечно не всех за двойки порют, но, наверное, если бы не этот метод, она бы не училась так хорошо… Но черт возьми, ей ведь уже 17 лет! В довершение ко всему, порка – это не только больно, но и так стыдно, скорей бы уже школу закончить… Ну, да ладно – сегодня придется потерпеть, а впредь надо быть менее рассеянной.

Отец уже скоро должен прийти, эх-эх-эх…Лена не спеша снимает юбочку, обнажая свои ноженьки… Бедненькие вы мои! Легкий холодок пробежал по ее коже… Вот он и ремень. Лена взяла его в руки и слегка шлепнула себя по ножке – вот тебе, глупышка, ну почему ты такая растяпа!?

Осторожно положив ремень на стульчик, девушка сама потянула вниз трусики. В зеркале была видна ее попка.

Беленькая, она выделялась на фоне загорелых ножек. Да, сегодня она будет красненькой!

Вот облом же! Лена легла на диван и стала ждать.Сердечко юной девушки бешено стучало:– Когда?

Вот-вот! Ничего нельзя сделать, что за напасть! Уже скоро… – Лена напоследок погладила попку, а потом ущипнула, – Эх, непослушная, вечно ты меня подводишь, ну и достанется же тебе сегодня…Мысли Лены были прерваны внезапным звуком ключа и она поняла, что это папа. Он открыл дверь и увидел дочь, лежащей на диване в столь покорной и безобидной позе.

Не спеша папа взял в руки дневник.– Так, двойка по математике. Я вижу ты уже совсем обленилась!– Нет, папочка, просто я была невнимательной, – жалобно пролепетала Лена, уже явно не надеясь на пощаду.– Дочь моя, в любом случае ты сама виновата. Не правда ли?– Да, папочка, но я больше не получу ни одной двойки.– Может быть, и не получишь, но сегодняшняя порка будет тебе уроком.С этими словами отец взял ремень, а Лена вся напряглась, со страхом ожидая удара.– Вот тебе, непослушная девчонка, – первый же удар отца был достаточно сильным.– Ой!Лена слегка взвизгнула и на ее белой попке выступила розовая полоска.– Что ты кричишь?

Порка еще не началась! – с этими словами отец принялся еще сильнее стегать Лену. – Вот тебе, гадкая девчонка, получи, получи, получи, еще, еще…– Ой, ой, больно! – Лена начала делать непроизвольные движения руками и пыталась закрыть попу, за что получила сильный удар по рукам.– Будешь сопротивляться, получишь дополнительную порцию горячих!Отец продолжал стегать.

Попа покрывалась все новыми полосами, иногда доставалось и ножкам, которые дергались и пяточки то и дело сверкали.– Ой, не надо, не надо, прости папочка, ой, ой!

– Лена старалась сильно не кричать, потому что понимала, что в таком случае ей достанется больше.– Ты еще все не получила! Получи! Получи!Ремень опускался на ягодицы бедной девушки все сильнее, и ее попка начала покрываться новым слоем красноты…Внезапно в дверь позвонили. Отец остановился:– Странно, кто же это может быть?

Лежи так, а я пойду посмотрю.Лена обрадовалась внезапной передышке, но неужели она не получила сполна? Девушка потрогала попу.»Какая горячая, бедненькая моя попочка…»В комнату зашел Саша.

Увидев Леночку, лежащую с голой попой на животе, он смутился и поспешно хотел выйти, но отец Лены задержал его. Лена ничего не понимая, схватила какой-то кусок покрывала и накрылась.– Так вы с Сашей на дискотеку сегодня собирались?

Ладно, я отпущу тебя с ним, но сейчас наказание еще не окончено. Что это ты на себя накинула? Живо убери!

– с этими словами отец два раза подряд стеганул Лену.Девушка с трудом сдерживала слезы обиды и стыда.

Во время порки она крепилась, но сейчас…– Папочка, нет!– Ах нет?! – отец сорвал покрывало, взял ремень и стеганул Лену пряжкой.Бедная девчонка протяжно взвыла и чуть не скатилась вниз, слезы лились по ее лицу.– Ладно, пряжкой больше не буду, но это будет тебе наука.Отец продолжал стегать ремнем.– Ой, ну папочка, ну миленький, ну не надо!Саша смотрел на эту сцену.

У него было двоякое чувство: с одной стороны ему было жалко Лену, но с другой – вид обнаженного тела, извивающегося под ударами ремня привел Сашу в сумасшедшее возбуждение. Часто на дискотеках, прижимаясь в танце, он трогал эту попу, но через платьице, а ведь ему так хотелось залезть поглубже, дальше…

Комната под лестницей

Свист!

Удар! Второй раз розга приземлилась на три дюйма ниже яркой полосы, оставленной предшествующим ударом – через верхнюю часть бедер Линды.

Идея Колина была в том, что первые две полосы должны быть как бы ограничителями. Он решил нанести все последующие четырнадцать ударов между ними и выстроить на попе подчиненной полосу интенсивной боли, которая должна не давать молодой Мисс Чарлтон садиться по крайней мере несколько дней.

Девушка вскрикнула и вся сжалась.

Она ждала следующий удар, пытаясь немного облегчить боль тем, что сжимала и разжимала «нижние щеки».

Жужжание! Удар! Теперь, когда Колин прицелился, он начинал сечь больнее. Свист! Удар! Следующий удар он нанес с такой силой, как если бы порол самого отъявленного шестнадцатилетнего негодяя.

Конечно, этот негодяй должен был носить брюки и иметь кое-какой предшествующий опыт розог. Линда не имела ни того, ни другого, а потому издала душераздирающий вопль.

– Ааааиееее! Ооооу! Оввввууу!!!

– ее попа дугообразно выгнулась, а голова запрокинулась. Волосы взлетели. Колин наблюдал, стараясь сдерживать эмоциии.

Он знал, что зад Линды был уже очень болезненным после первых трех ударов, но понимал, что надо на будущее выбить из нее всякое желание выходить из подчинения, обманывать или хитрить. Он остановился на некоторое время, позволяя девушке перетерпеть боль. Линда подняла одну щиколотку в неопределенном положении и помахивала попой из стороны в сторону.

Она начала рыдать. Розга заплясала снова в устойчивом ритме. Удар! – И-эээээ!!! Удар! – Оуууууу!!!

Удар! – Оуууууу!!! Удар! – Йееееуу!!! Оууу!!! Оух! Восьмой удар заставил молодую блондинку отпустить ножки кресла, вскочить и дико закричать. Она крутилась около спинки, слезы текли по ее лицу.

Девушка не имела сейчас понятия ни о чем, кроме боли в ее попе. Она отчаянно массировала зад обеими руками, напрасно пытаясь сжать, уменьшить боль.

Учительница совсем не подозревала, какое зрелище она представляла. – Линда! Ложитесь обратно вниз! Плачущая учительница не отвечала.

Колин положил розгу на стол и подошел к ней.

Он взял ее за плечи и посмотрел на красивое лицо, искаженное болью. Она дрожала в его руках подобно испуганному животному. – Это ваш выбор, Линда, – сказал он.

– Или вы согнетесь обратно над этим креслом и примете остальную часть наказания, как мы договорились, либо мы прекращаем это. Но тогда значит, что вы вытерпели восемь розог впустую.

Вам все равно придется покинуть школу… Вы согласны?

Линда попыталась заставить себя подумать логично.

У нее не было выбора. Эта порка была как раз тем, что она сама потребовала! Она знала, что это больно, что розга ужасно ранит. Она кивнула. Ее взлохмаченные волосы снова упали вниз.

Красная от стыда девушка, не говоря ни слова, медленно перегнулась Сегодня 14 мая, 5 часов вечера. Я стою, опираясь на лестничный парапет, и с тоской смотрю на входную дверь. Скоро придет моя мать. Я с ужасом думаю об этом.

Что меня ждет?! От представления того, что она сделает со мной, сердце мое падает, в животе все сжимается, руки и ноги трясутся мелкой дрожью, а мягкое место покалывает тысячами, нет миллиардами острейших иголок!

Причина моего животного страха – предстоящее наказание.

Безусловно, я его заслужила, плохо написала годовую контрольную по алгебре, хотя и занималась с репетитором. Не понимаю, почему так вышло?

Слышу скрежет ключа в замочной скважине, ну вот и все.

Уже совсем скоро я буду визжать от боли в «комнате под лестницей». Я так подозреваю, что раньше там была спальня моих родителей.

Это просторная квадратная комната с прекрасным видом из окна, отделана красным деревом, в ней очень тихо и звуки, раздающиеся в этой комнате, не слышны больше ни в одной точке нашего просторного дома. Здесь же есть своя туалетная комната. Отец мой умер много лет назад, и я его почти не помню – мне было всего 5 лет, когда это случилось.

Мы с мамой живем на втором этаже, слуги занимают левое крыло первого этажа. А с этой комнатой я познакомилась, когда пошла в школу, хотя, впрочем, не совсем сразу.

Дело было так: я получила запись в дневнике – не выучила стихотворение, я даже и предположить не могла, чем это мне грозит! Мама, конечно, предупреждала меня, что учиться я должна только на «Отлично», что у меня есть для этого все данные и все условия, что она одна занимается бизнесом, тяжело работает, не устраивает свою личную жизнь – и все это ради меня. От меня же требуется – только отличная учеба и послушание.

Присматривала за мной няня, она же и уроки заставляла делать, хотя мама говорила, что я должна быть самостоятельной и ругала няню за то, что она меня заставляет, считала, что я с детства должна надеяться только на себя, и учиться распределять свое время.

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла! Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день). Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла.

Я, наивное дитя! Так и сделала! Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой!

Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок! Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов! В общем, ударить она успела только 1 раз.

От страшной, не знакомой боли я взвыла, и быстренько перекатилась на другую сторону и заползла под кровать.

Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда.

Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет. По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня.

Няня покормила меня и проводила в школу. Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно. Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать.

Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине.

Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки.

Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей. Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена!

А если разозлю её, то будет еще и «промывание мозгов».26 Загрузка.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 6

Загрузка. Через час мама вернулась. Я со страхом увидел у нее в руках целую охапку ивовых прутьев. Я понял, что она ходила в парк рядом с нашим домом, чтобы заготовить новые розги.

Но так много прутьев сразу никогда раньше весной не готовили. Мне стало страшно. Мама довольным голосом произнесла: “Видал, сколько я приготовила для твоей задницы…” Она унесла прутья в ванну, и услышал, как она готовит розги: моет их от пыли и бросает в воду, чтобы отмокали для гибкости. Розги мама держала прямо в ванной.

Их вынимали только на время купания, а потом клали снова в воду. Я размышлял, что мне готовят, когда мама вошла в комнату с 3 пучками розог и веревкой. Я дрожащим голосом спросил: “Маам, а за что ты меня будешь пороть?

За школу ты ведь уже высекла.” Мама насмешливо сказала: “Не до конца. Высекла за прогул. А теперь – за обман.

Получишь еще 50 розог.” Я попробовал попросить отложить порку на следующий день, но ничего не получилось. Мама взяла меня за ухо и подняла с колен словами: “Вставай, мерзавец, сейчас получишь все сполна.” Я встал с колен, морщась от боли в ухе и лег на кровать. Под лобок мне положили свернутый плед, чтобы поднять попу.

Я вытянул руки к голове, а мама связала их веревкой.

Потом провела рукой по моим ягодицам и насмешливо сказала: “Конечно, твоей заднице надо бы дать отдых, но ты меня жутко разозлил своим проступком. И не вздумай кричать или просить остановить порку, иначе отлуплю пряжкой ремня…” Потом мама взяла первый пучок розог и со словами “пусто в голове, добавлю на попе” ударила меня розгами. Она сильно секла. Удары ложились на уже вспухшую попу и ляжки, поэтому причиняли резкую боль.

Я сумел сдерживать крик только первые 20 ударов, а потом стал протяжно ойкать и стонать.

Мама приостановила порку и дала мне по губам со словами “замолчи, негодяй, терпи заслуженное”.

Но я не мог сдерживать крики. Мне казалось, что на попе уже выступила кров, так было сольно. Я стал вскрикивать “не буудуу боольшее, ообеещааюю…”, “проостиии” “оойй, боольноо” и т.п.

Самому стыдно об этом вспоминать. После розог мама снова за ухо подняла меня с кровати, надавала рукой по губам.

Затем повела к журнальному столику, на котором лежал ремень.

Мама взяла его в правую руку, положила меня поперек своих коленей, а я потом почувствовал сильный удар по правой ягодице.

Мне уже была знакома пряжка, потому я не сомневался, что бьют ею. 10 ударов по правой, 10 – по левой.

Потом меня отпустили. Со слезами на глазах я просил меня простить, целовал мамины руки, розги, пряжку и обещал исправиться.

Мама, довольная тем, что так серьезно меня наказала, произнесла: “Будешь теперь знать, как прогуливать и обманывать. Но на этом твое наказание не окончено. Сегодня я тебя уже пороть не буду и завтра тоже.

А с понедельника и по субботу” утром и вечером буду всыпать для профилактики по 20 розог, чтобы не расслаблялся.

Справлять пропуски только на “пятерку”.

За “четверку” высеку, а за “тройку” высеку в классе. Так и знай.” Потом мне приказали встать в середину комнаты на колени.

Я простоял так час. До самого сна мне не разрешили одеть трусы. Но я даже был этому рад. Ведь попа разрывалась от боли. Всю неделю я спал на животе. Кроме физики мне удалось все стать на пятерки.

Физик поставил четверку. Потому в пятницу я получил еще 40 розог и мама пригрозила, что в субботу все-таки выпорет меня перед классом.

Но увидев мое отчаяние, сказала: “Ладно, если завтра классная поставит тебе “хорошо” по поведению, накажу только дома, но накажу.” В субботу классная со словами “не хочется показывать голую попу девочкам?” поставила мне “хорошо”.

Дома меня ждали еще 30 розог. Но я уже выдержал их молча. На этом наказание закончилось.

До самих летних каникул я вел себя примерно из кончин тот учебный год на “отлично”.

Рассказывал так подробно, чтобы было ясно, как полезны порка и даже стыд для мальчишек. А если это порка от маминой руки и в присутствии учительницы, то стыд и польза от розог ничуть не меньше отцовского наказания. Ирэна Исааковна На днях мне пришлось стать свидетелем весьма интересной и захватывающей сцены.

Речь идет об одной весьма достойной и солидной даме.

Это интеллигентная женщина сорока восьми лет, звать ее Ирэна Исааковна. Она значительно старше меня по возрасту, очень умна и начитана.

Знакомы мы очень давно и отношения у нас самые дружеские.

В конце ноября мы вместе сидели у нее в кабинете и пили чай. Зашел разговор о воспитании детей и мы коснулись темы телесных наказаний. Я сказал, что порку в воспитании детей не приемлю.

Она ответила, что в этом плане полностью разделяет мое мнение.

В ее понятии порка ребенка отвратительна.

Но вот взрослым, по ее мнению, периодическая порка не помешает, причем сечь следует не ремнем, а розгами – это куда эффективней. Я попросил ее обосновать это заявление, которое меня тогда весьма шокировало. Ирэна Исааковна ответила, что взрослые грешат значительно чаще и, в отличии от детей, вполне сознательно.

Осознание предстоящей порки очень многих людей удержало бы от дурных поступков, стало бы значительно меньше грубости, хамства оскорблений, супружеских измен и так далее. Я подумал и ответил, что в принципе не нахожу возражений против ее аргументов, но, тем не менее, многие из современников не согласились бы с этим. Она ответила, что в дореволюционной России телесные наказания практиковались сплошь и рядом.

Розги свистели в учебных заведениях, в полицейских участках, в домах весьма уважаемых людей, и так далее, действовала порка весьма эффективно и никто не находил это наказание.недостойным. К нему тогда относились, как сейчас к кратковременной отсидке или административному штрафу.

Советская власть от подобных наказаний наотрез отказалась, посчитав, что это унижает человеческое достоинство. Это была ошибка. Телесные наказания много десятилетий не практикуются. Именно в этом причина того, что наше современное общество их не приемлет.

В странах Европы, по словам Ирэны Исааковны, до сих пор применяется порка в некоторых частных учебных заведениях. В исламских же странах провинившихся порют на площадях прилюдно.

И никто не считает это неправильным. Эффект же от подобных наказаний несоизмеримо больше, чем от всех наших штрафов и прочих так называемых административных мер.

свою речь Ирэна Исааковна закончила тем, что современному правительству России просто необходимо ввести телесные наказания в стране. Жаль, что правительство этого не понимает. Розги решили бы многие проблемы.

Минут пять я, ошарашенный подобным выступлением, думал над этой страстной речью солидной сорокавосьмилетней дамы в защиту телесных наказаний, потом спросил, а считает ли Ирэна Исааковна себя полностью безгрешной.

Она ответила, что безгрешных людей не бывает, даже самые порядочные люди частенько грешат. Тогда я спросил, а как бы она отнеслась к тому, если бы ее секли за проступки розгами.

Ирэна Исааковна улыбнулась и ответила: – Хороший вопрос. Раз я уж сама завела этот разговор и прочитала на данную тему целую лекцию, то придется открыть тебе небольшую тайну. Она спросила, знаю ли я ее подругу Ларису Михайловну.

Конечно же я ее знал. Далее я услышал очень удивительную и весьма пикантную историю. Лариса Михайловна полностью разделяет взгляды Ирэны.

Они уже больше года, как один раз в месяц, в последнюю субботу прошедшего или в первую субботу последующего месяца, встречаются вдвоем в пустующей квартире и производят телесные наказания друг дружки за накопившиеся за месяц пpоступки. Причем они внесли в это элемент игры. Сначала женщины усаживаются играть в карты, в «дурачка».

Та из них, которая осталась дважды, а играют они не более трех раз, становиться перед выигравшей по стойке «смирно» и перечисляет перед ней свои прегрешения.

Выигравшая слушает ее сидя, после чего решает, в зависимости от количества прегрешений, сколько розог ей дать.

Обычно назначается от 30 до 8О розог, но не больше сотни.

После чего проигравшая с задранным подолом ложится на живот, а выигравшая берет в руки розги и хорошенько сечет подругу. Я, конечно был поражен услышанным.

Потом я спросил, кто же из них чаще проигрывает. Ирэна Исааковна ответила, что в карты ей везло больше.

Поэтому Ларисе Михайловне приходилось терпеть порку чаще. Однако и ей самой несколько раз приходилось ложиться под розги.

Она сказала, что это очень больно. Ощущение такое, как-будто зад кипятком шпарят.

А после порки проблема сесть. Однако эффект, по ее мнению, положительный. Она стала меньше опаздывать на работу, меньше стервозничатъ в семье и с окружающими, одним словом, стала лучше себя вести во всех отношениях.

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 22

Загрузка.

– Что случилось, девушка? Кошка украла ваш язык? – О, нет, сэр… Простите меня, сэр… – Прощу, Линда. Поверьте мне! – директор положил розгу на стол и скомандовал: – А теперь снимите вашу юбку и нижнее белье.

Положите их аккуратно на моем столе. Когда она одевалась этим утром, то знала, что вечером ей предстоит раздевание. Она захотела выглядеть интеллектуально и профессионально, а потому выбрала зеленую вельветовую юбку, белые хлопковые трусики и колготки.

Она сняла юбку и разложила ее на столе, как было указано.

– Колготки, Линда. Двадцатитрехлетняя учительница подчинилась, сначала сбросив туфли. Когда и колготки находились на столе, она на мгновение остановилась, смотря на Колина Престона.

– Не тратьте зря время, девушка! Трусики вниз! Положите их на стол.

Линда подчинилась, умышленно не смотря на директора. Она остановилась в полусогнутом положении, ожидая, что порка розгой могла бы начаться, но директор удивил ее приказом: – Пойдите и встаньте лицом к стене, с руками на ее голове. Мистер Престон не спешил. Он хотел, чтобы Линда Чарлтон запомнила ее наказание, а для этого нужна была не только боль хорошо высеченного зада, но и долгое время ожидания.

Линда должна была постоять у стены в течение некоторого времени – чтобы директор привык бы к ней именно как к непослушной девочке, посланной для порки, а не как к остроумной и очень привлекательной учительнице, с которой он не раз смеялся на вечеринках, с бокалом хереса в руке. – Стойте, девушка, и не суетитесь. Я хочу, чтобы вы стояли там, держа руки на вашей голове, уткнув нос в стену.

Ноги держите плотно вместе, пока я не скажу вам, что пора к столу. Мистер Престон отрегулировал свое вертящееся кресло, в то время как Линда стояла лицом к стене, думая время от времени, что мужчина средних лет сейчас разглядывает ее незащищенную, голую, белоснежную попу. Фактически она не почувствовала никакого дополнительного унижения, на которое рассчитывал директор.

Линда изучала обои перед своим носом, ее груди уперлись в стену. Нет, это было положительно глупо!

Может быть, все это было только частью сексуальной ролевой игры Колина? После нескольких минут Линда, чувствуя глаза директора на своей попе, решила немного раздвинуть ноги и повилять задницей, чтобы увидеть, как он отреагирует.

Это было ошибкой. Мистер Престон поднялся с места и сердито подошел к молодой женщине.

Читать онлайн

– Как вы осмелились! Вы здесь для наказания, а не для стриптиза или танцев! Встаньте смирно, ноги вместе!

Линда выполнила приказ и в следующую секунду почувствовала интенсивную язвительную боль. Это был удар прутом. Она задохнулась от этого сюрприза и тихо вскрикнула. Ее руки непроизвольно оставили волосы и двинулись защищать ягодицы.

– Руки назад – на вашу голову! Как вы осмеливаетесь трогать задницу! Линда снова подняла руки на голову.

Ее ягодицы горели. Она едва могла поверить, что директор вызовет такую боль одним ударом. Линда почувствовала то же самое чувство, как при встрече с материнской щеткой.

– Жалит, Линда? – Да, сэр, – ответила она угрюмо, чувствуя слезы на веках. – Хорошо. Пусть это напомнит вам, чтобы вы стояли, пока я не скажу вам, что делать дальше. Прошла добрая четверть часа, прежде чем мистер Престон поднялся из-за стола и прошел к Линде.

Она слышала, как он выдвинул кресло на середину комнаты. Линда дрожала, потому что понимала, к чему идет дело, но держала нос уткнутым в стену. – Браво, Линда, – сказал он. – А теперь идите сюда, сгибайтесь над креслом.

Вы получите шестнадцать ударов розгой на вашей голой заднице. Линда глубоко вздохнула и пошла к деревянному креслу.

Она наклонилась и перегнула через спинку свой зад.

Колин восхищался этим зрелищем. Гладкая белизна ее голых ягодиц подчеркивалась покрасневшей полоской от единственного удара.

Она сохраняла ноги плотно сжатыми… Линда оглянулась назад.

Мельком она увидела брючины директора, стоящего за ней.

Около них она заметила руку, держащую розгу. Потом розга вдруг исчезла из ее вида. Линда сжала руками ножки кресла и закрыла глаза поплотнее.

Розга поднялась и со свистом упала вниз. Свист! Удар! Первый удар пришелся через центр растянутого зада Линды. Она вскрикнула от внезапной боли и все ее тело охватила судорога.

Удар по попе, который она получила пятнадцать минут назад, тоже жалил, но он не шел ни в какое сравнение с этим. Напряжение спало – Линда почувствовала почти облегчение, потому что ЭТО наконец началось.

Свист! Удар! Второй раз розга приземлилась на три дюйма ниже яркой полосы, оставленной предшествующим ударом – через верхнюю часть бедер Линды.

Идея Колина была в том, что первые две полосы должны быть как бы ограничителями. Он решил нанести все последующие четырнадцать ударов между ними и выстроить на попе подчиненной полосу интенсивной боли, которая должна не давать молодой Мисс Чарлтон садиться по крайней мере несколько дней. Девушка вскрикнула и вся сжалась.

Она ждала следующий удар, пытаясь немного облегчить боль тем, что сжимала и разжимала «нижние щеки». Жужжание! Удар! Теперь, когда Колин прицелился, он начинал сечь больнее.

Свист! Удар! Следующий удар он нанес с такой силой, как если бы порол самого отъявленного шестнадцатилетнего негодяя. Конечно, этот негодяй должен был носить брюки и иметь кое-какой предшествующий опыт розог. Линда не имела ни того, ни другого, а потому издала душераздирающий вопль.

– Ааааиееее! Ооооу! Оввввууу!!!

– ее попа дугообразно выгнулась, а голова запрокинулась. Волосы взлетели. Колин наблюдал, стараясь сдерживать эмоциии. Он знал, что зад Линды был уже очень болезненным после первых трех ударов, но понимал, что надо на будущее выбить из нее всякое желание выходить из подчинения, обманывать или хитрить.

Он остановился на некоторое время, позволяя девушке перетерпеть боль.

Линда подняла одну щиколотку в неопределенном положении и помахивала попой из стороны в сторону. Она начала рыдать. Розга заплясала снова в устойчивом ритме.

Удар! – И-эээээ!!! Удар! – Оуууууу!!!

Удар! – Оуууууу!!! Удар! – Йееееуу!!! Оууу!!! Оух! Восьмой удар заставил молодую блондинку отпустить ножки кресла, вскочить и дико закричать. Она крутилась около спинки, слезы текли по ее лицу.

Девушка не имела сейчас понятия ни о чем, кроме боли в ее попе.

Она отчаянно массировала зад обеими руками, напрасно пытаясь сжать, уменьшить боль.

Учительница совсем не подозревала, какое зрелище она представляла.

– Линда! Ложитесь обратно вниз!

Плачущая учительница не отвечала. Колин положил розгу на стол и подошел к ней. Он взял ее за плечи и посмотрел на красивое лицо, искаженное болью.

Она дрожала в его руках подобно испуганному животному.

– Это ваш выбор, Линда, – сказал он. – Или вы согнетесь обратно над этим креслом и примете остальную часть наказания, как мы договорились, либо мы прекращаем это.

Но тогда значит, что вы вытерпели восемь розог впустую. Вам все равно придется покинуть школу… Вы согласны? Линда попыталась заставить себя подумать логично.

У нее не было выбора. Эта порка была как раз тем, что она сама потребовала!

Она знала, что это больно, что розга ужасно ранит.

Она кивнула. Ее взлохмаченные волосы снова упали вниз. Красная от стыда девушка, не говоря ни слова, медленно перегнулась Комната под лестницей Сегодня 14 мая, 5 часов вечера. Я стою, опираясь на лестничный парапет, и с тоской смотрю на входную дверь.

Скоро придет моя мать. Я с ужасом думаю об этом. Что меня ждет?! От представления того, что она сделает со мной, сердце мое падает, в животе все сжимается, руки и ноги трясутся мелкой дрожью, а мягкое место покалывает тысячами, нет миллиардами острейших иголок!

Причина моего животного страха – предстоящее наказание.

Безусловно, я его заслужила, плохо написала годовую контрольную по алгебре, хотя и занималась с репетитором.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+